пятница, 28 декабря 2012 г.

Россия: Да здравствует Сталин, социализм, СССР !!!


Как я пришла к Сталину

Новость на Newsland: Как я пришла к Сталину
Если бы кто-нибудь сказал мне лет 15 или даже 10 назад, что на стене в моей комнате будет висеть портрет Иосифа Виссарионовича Сталина, я бы, пожалуй, если бы и не высмеяла этого человека вслух, то во всяком случае, вряд ли бы ему поверила. Но сегодня этот портрет в моей комнате действительно висит.


Этот небольшой.пример хорошо иллюстрирует глубокую трансформацию, которая произошла за такое короткое время в сознании людей моего поколения и даже более молодых – в отношении роли и места Сталина в истории нашей страны, в истории мирового революционного движения. Могу сказать, что пройденный мною лично путь к Сталину – не исключение.[1] «Граждане России все более положительно оценивают роль Сталина», - паникуют сегодня российские буржуазные газеты. Даже по официальным, пробуржуазным опросам 45% населения оценивает роль Сталина в нашей истории положительно. Это число сразу увеличилось на 6 пунктов, как только президент Медведев объявил о необходимости кампании «десталинизации». «Имя России» - проект телеканала «Россия», осуществленный в 2008 году, поставил своей целью выбор значимых персоналий, связанных с Россией, путём голосования интернет-пользователей, телезрителей и радиослушателей. Это был аналог английского «100 величайших британцев» и украинского «Великие украинцы».[2] Несмотря на отчаянные усилия властей и авторов проекта, Сталин вошел в ведущую тройку имен. Долгое время Сталин вообще лидировал, причем с большим отрывом, и организаторам проекта лишь с трудом удалось оттеснить его с первого места при помощи «административного ресурса», выведя в лидеры более безопасного
 для буржуазного режима России князя Александра Невского. «Разумеется, не старики-пенсионеры задавили интернет своими симпатиями к тоталитарному режиму или просто к тому времени, когда были молоды. Не могу представить ветеранов, массово владеющих компьютером и не вылезающих из Сети. Значит, мы видим выбор среднего поколения и племени младого»[3]

Весьма показательно, насколько панически нынешние российские власти боятся Сталина – и это спустя после почти 60 лет после его смерти! Начинаемая ими сегодня «десталинизация»- важнейшее условие дискредитации социализма, отчаянная попытка оттолкнуть людей от становящихся все более и более популярными социалистических идей. Но то, что так успешно – для капиталистов и оппортунистов- сработало в конце 80-х, сегодня уже больше не срабатывает.

Переоценить значение и роль Сталина нас заставила сама окружающая нас реальность – лучше всяких книг, фильмов и прочих средств пропаганды. Сравнивая результаты его деятельности на посту руководителя нашей страны с катастрофическими результатами «деятельности» всей правящей Россией за последние 20 лет «камарильи»[4], просто невозможно было не прийти к положительному к нему отношению.

В детстве и ранней юности подавляющее большинство людей моего поколения о Сталине просто не задумывались. Для нас он был всего лишь исторической фигурой, неотъемлемой частью истории нашей страны, как, например, и Петр Первый, но мы не особенно задумывались над тем, какую роль сыграл Сталин в построении социализма в нашей стране, в создании нашего общества таким, каким оно было на момент нашего детства. Исподволь уже тогда, в брежневские годы, нам внушалась та же мысль, которую пытаются внушать сейчас – что народ «сам по

 себе» построил социализм или победил в Великой Отечественной войне. Конечно, победы и свершения эти были осуществлены народом, но тем не менее, у народа этого были вполне конкретные руководители. И преуменьшать их роль не стоит.

На экране телевизоров в брежневское время Сталин появлялся исключительно в контексте Великой Отечественной войны – в фильмах, как документальных, так и художественных. Показан он там был с достаточным уважением к его исторической роли в тот период нашей истории, но вот о довоенном и послевоенном периодах его деятельности не говорилось почти ничего, как будто в те периоды, в отличие от войны, наш народ не имел конкретных руководителей, не обобщенных словом «партия и правительство». Такому половинчатому восприятию Сталина способствовали и наши школьные учебники истории того периода- с одной стороны, в них отошли от крайностей хрущевского времени, с другой – осталось положение о «культе личности» и «репрессиях», но лишь в одном абзаце, притом посвященном смерти Сталина. В целом роль Сталина в построении социализма в СССР оценивалась в брежневское время положительно, но о ней предпочитали говорить как можно меньше. «Культ личности» и «репрессии» объявлялись же, как и в хрущевское время, «издержками периода», особенностями личного характера Сталина – без каких бы то ни было попыток классового анализа событий тех лет. И нам, жившим в брежневское время, верилось в это, потому что нам уже было трудно представить себе, что народ может по-настоящему, искренне любить и уважать своего Вождя. Лидеры, подобные нашему тогдашнему Политбюро, уже не вызывали никаких чувств, кроме усмешек, особенно когда нас стремились «заставить» их «полюбить» , как самого Леонида Ильича (к которому я сегодня отношусь хоть и без любви, но с достаточным уважением). И это сказалось и на нашем отношении к Сталину, и на нашей реакции, например, на поступавшие к нам из КНДР журналы с рассказами о Ким Ир Сене. «Культ личности» казался нам чем-то глубоко унизительным для современного, думающего человека, потому что, основываясь на собственном опыте брежневского периода, мы считали, что он был чем-то «из-под палки» , а не действительной всенародной любовью. Но старшее поколение знало, о чем оно говорило. Оно вовсе не было «с промытыми мозгами» - оно просто застало руководителей иного типа и масштаба, чем брежневцы и хрущевцы. Понимать это я начала по-настоящему только после моих поездок в КНДР, где мне посчастливилось увидеть и почувствовать такую неподдельную народную любовь к Вождю на практике.

В описании событий строительства социализма в 20-е-30-е годы в школьных учебниках брежневского времени имя Сталина почти не упоминалось, и это создавало у нас, подрастающего поколения, подспудное ощущение того, что социализм этот строился как бы «сам собой». Как бы со смущением упоминались в учебниках истории брежневского времени «вредители народного хозяйства», осуществлявшие-таки на самом деле диверсии на предприятиях и в создававшихся еще только колхозах, но в тоне «кто-то кое-где у нас порой», как пелось в замечательном сериале 60-х-70-х годов о советской милиции «Следствие ведут знатоки». Мы почти не видели вокруг себя портретов Сталина (в учебнике была одна его фотография вместе с В.И. Лениным, если я верно помню). Теоретическое наследие Сталина же практически совершенно не изучалось, даже не рассматривалось. Книги с его произведениями было невозможно найти в магазинах, да и в библиотеках выдавались только по специальному разрешению, насколько я помню. На его работы не полагалось ссылаться в качестве методологической основы в дипломах и диссертациях, его имя было вычеркнуто из рядов классиков марксизма, а его роль в истории была сведена к чисто организаторской и административной. Только недавно я осознала, что это было осознанной политикой руководства КПСС тех лет, а не просто «ошибкой» или «недооценкой значения работ Сталина». Думаю, что нам не давали с ними ознакомиться как раз именно потому, что прекрасно осознавали значение этих работ!

Я думаю, что вина в том, что «перестройка» на антисталинистской почве сработала в конце 80-х, во многом лежит на советских руководителях 70-х годов, которые недосказанностью, половинчатостью и аморфностью своей позиции в отношении Сталина способствовали тому, что у людей сложилось впечатление, что нам что-то о сталинских временах «недоговаривают».

Такое двусмысленно-стыдливое отношение властей к Сталину в брежневское время породило не только ощущение, что нам чего-то «не досказывали», но и своеобразную форму протеста в народе. Среди шоферов-дальнобойщиков было очень распространено иметь в кабине своего грузовика портрет Сталина, причем выставлять его у лобового стекла, лицом наружу –то есть, для показа окружающим. Началось это, кажется, с грузинских шоферов, но довольно быстро распространилось на всю страну. Запретить им выставлять в кабине портрет руководителя первого в мире социалистического государства, конечно же, было невозможно, но в то же время это ощущалось, как что-то полулегальное (портреты эти они покупали на черном рынке, у кустарно производящих их фотографов, так как в магазине такие портреты не продавались), как своего рода вызов властям. Это был протест против нарастающей в те годы коррупции, отступлений от социалистических норм, против отрыва партийной верхушки от народа.

«В сущности, это была форма протеста, часто не сознаваемая, против морального разложения и буржуазного перерождения партийного, советского и хозяйственного аппарата в СССР. Такое разложение с перерождением шло полным ходом, предвещая "перестройку", переходящую в контрреволюцию и "ренессанс" капитализма.»[5]

Образ Сталина и отношение к нему передавался нам и по другому каналу – через воспоминания о его времени наших родных и близких.

Сразу скажу, что в моей семье были те, кто сегодня именуются «репрессированными»- 2 брата моей бабушки, оба они были партийными работниками, один из них был членом партии с 1917 года (ему тогда было 17 лет) и даже работал вместе с С.М. Кировым в Ленинграде. Они были арестованы в 1937 году и были сосланы на поселение на Урале, но реабилитированы еще при жизни Сталина и остались жить там. Но негативного отношения к Сталину в нашей семье совершенно не было, хотя время ареста братьев бабушка и ее родные вспоминали как очень неприятный в их жизни период. От него ими унаследовалась боязнь участия в политике, но не более того.

Не было негативного отношения к советской власти и к Сталину лично и у самих «репрессированных». Василий Васильевич Никифоров с юмором вспоминал позднее о своем аресте: “За что боролись, на то и напоролись!» Он прекрасно понимал, что в политике, в борьбе различных политических линий, особенно в период, когда страна находится в опасности, бывает всякое. Он навсегда остался коммунистом, потому что главными для него в жизни были не какие-то мелкие личные обиды, как, например, у представителей творческой интеллигенции, за деревьями не видящей леса, а страна и народ, дело построения социализма.

Сестра моей бабушки, Тамара Васильевна Никифорова, была уволена с работы из-за того, что была «членом семьи врага народа», но тогда она написала письмо Сталину, жалуясь на несправедливость, и после этого была восстановлена в должности и получила в качестве «компенсации», как сказали бы сейчас, путевку на черноморский курорт. Она очень любила вспоминать об этом и была уверена, что Сталин лично посодействовал ей и во всем разобрался.

Соответственно, у меня тоже не воспитали враждебных к Сталину чувств.30-е-50-е годы воспринимались мной – как по книгам, так и по рассказам родных – как время духовного полета, время осуществления невозможного, как прекрасное время.

Негативное отношение к Сталину было прежде всего в кругах сохранивших мелкобуржуазное сознание. Свое гипертрофированное, полное личных обид видение «репрессий» они передали своим детям и внукам, хотя большая их часть получила от социализма в конечном итоге несравненно больше, чем от него пострадала. Дети и внуки же не собирались даже разбираться, были действительно виновны их родственники или нет - они просто даже не хотели допускать такой мысли. Для них главным было то, что речь идет об их родителях, об их дедах и бабушках, а не то, нанесли ли те действительно вред строительству социализма своими действиями. Приведу один небольшой пример – женщины, которая сегодня повсюду кричит о том, как нехорошие коммунисты уничтожили ее дедушку- участника партизанской борьбы в годы войны, «сгноив» его в лагере. И только когда начинаешь разбираться в этом деле, то оказывается, что дедушка этот, хоть и был арестован, но умер своей смертью, а арестован он был за участие в «партизанском» отряде, созданном фашистами из наших граждан! И что же, надо было его по головке за это погладить? Когда указываешь на данные факты его внучке, она начинает кричать, что дедушка «не знал, на чьей стороне он сражается». Оставим в стороне даже вполне резонное замечание, что «незнание закона не освобождает от ответственности». Как, интересно, можно «не знать», на чьей стороне ты воюешь в ходе боевых действий? А сегодня этот ее дедушка, фашистский прихвостень, реабилитирован новыми  российскими властями- наследниками власовцев, а его наследники получают компенсации как «потомки жертв политических репрессий».

Но в брежневские годы такое отношение к Сталину – как к «тирану» - не выходило за пределы интеллигентских (преимущественно столичных) кухонь. Вслух подобные мысли если и выражались, то только «эзоповым языком» в художественных произведениях. И дело не столько было в цензуре, сколько в том, что народ сам бы не принял произведения, в которых такие вещи говорились бы открытым текстом.

Впервые после хрущевских времен, которые мое поколение не застало, широкий общественный интерес к личности Сталина разгорелся (а точнее, был разожжен) во второй половине 80-х, когда нам было лет 20 с хвостиком. В годы так называемой перестройки. Хорошо помню, как в стенах нашего института (я училась в Москве в историко-архивном) была объявлена одна такая лекция. Нам обещали «новое слово в исторической науке», основанное на «закрытых прежде для публикации источниках». По институту слонялись какие-то типы, которые нашептывали о том, что лекция эта будет «воистину исторической.» Сейчас я уже даже не помню, кто ее читал. Но шептуны добились своего – разогрели интерес к ней до такой степени, что попасть на эту лекцию было практически невозможно. Народ свисал с перил лестниц, толпился в дверях, висел на окнах… В чем же заключалась лекция? В истеричном и голословном обвинении Сталина во всех грехах и во всех наших бедах, как в прошлом, так и в настоящем. И мы поначалу действительно подумали, что в этом может быть какое-то рациональное зерно – больше всего на основании того чувства, что «от нас что-то умалчивали», о котором я уже упомянула. Некоторое время мы действительно полагали, что перед нами «новое слово в исторической науке».

Восстановление капитализма в нашей стране шло долгое время под лозунгами «возвращения к ленинским истокам», восстановления какого-то мифического «правильного социализма», который на самом деле никогда не существовал. Целью этого было внушить людям, что социализм у нас – «не такой, как надо», и что виноват в этом лично товарищ Сталин, и никто другой. Для этой цели важно было оторвать Сталина от Ленина, противопоставить его Ленину (ведь авторитет Ленина в народе был по-прежнему непререкаемо высок). Осуществлению этого замысла способствовало то, что практически никто из нас не был знаком с теоретическими работами самого Сталина, и наши познания о нем были очень неглубоки. Но через уничтожение авторитета Сталина, как мы поняли позднее, в конечном итоге непременно должен был произойти и подрыв авторитета самого вождя мирового пролетариата.

Народ подвергся мощной бомбардировке антисталинскими публикациями в прессе, наскоро наштампованными политическими пьесками лично обиженных на Сталина, вроде модного в те годы пасквиля «Дальше! Дальше! Дальше!» Михаила Шатрова[6]. Многие из таких авторов всю жизнь кормились за счет ленинианы, и потому у людей не сразу возникли мысли о том, что на самом-то деле мы имеем дело не с идейными писателями-коммунистами, а с обыкновенными прихлебателями «у кормушки», которые наконец-то получили, благодаря Горбачеву, возможность  показать свое подлинное лицо. У меня есть такой знакомый[7] (кстати, ученик и друг Шатрова), который в советское время кормился исключительно за счет своих опусов о Ленине, а после завершения контрреволюции в нашей стране неожиданно оказался «магом и волшебником», «магистром», гадателем на картах  и сторонником Союза Правых Сил. Так вот, этот «пламенный ленинец» тоже оказался из «лично обиженных Сталиным». Когда видишь деятельность этих людей сегодня, очень трудно отделаться от мысли, что их предки пострадали в 30-е годы вполне заслуженно. Если они хоть чуть были похожи на своих потомков.

Рассказы о шпионах и вредителях 30-х высмеивались вредителями и шпионами 80-х как «фантазии» и «средство для расправы с политическими противниками», как корыстное средство установления личной власти. Точно так же нам внушалось то, что страны НАТО – вовсе не никакие враги нашей страны, а самые что ни на есть наши друзья и «партнеры», все дело было только в «плохих коммунистах», которые не хотели с ними дружиться. О цене такой «дружбы» перестройщики предусмотрительно молчали. Но сегодня мы ее платим, эту цену. Сегодня сама действительность убеждает нас, что бдительность наших дедов, увы, была основана не на фантазии…

Пытаясь внушить нам, что у нас «неправильный социализм» (подобно тому, как у Вини-Пуха были «неправильные пчелы!»), эти «прорабы перестройки» намеренно рассматривали историю нашей страны в отрыве от конкретной исторической обстановки того периода, через призму так называемых «общечеловеческих ценностей», которые всегда на практике ведут к прощению «жуликов и воров» всех мастей, к тому, что у жертв оказывается меньше прав, чем у преступников, которые в действительности являются не «общечеловеческими», а классовыми, буржуазными ценностями.

Истерия вокруг имени Сталина достигла тогда такой степени, что за одно только упоминание Сталина в положительном контексте (даже в связи с войной) человек моментально высмеивался как «ретроград», «сталинист», и его просто переставали слушать и воспринимать всерьез.

Я начала чувствовать, что что-то здесь не так, когда начала читать списки реабилитированных «скопом» своих земляков, публиковавшиеся тогда еженедельно в нашей областной газете. Мне бросилось в глаза, что среди «репрессированных» практически не было рабочих, очень мало было крестьян, а подавляющее большинство составляли представители тех же групп, из которых состояли ряды «прорабов и флагманов перестройки» - профессиональные партийные работники и работники торговли. Но никто и не разбирался больше, заслуженно или незаслуженно они понесли наказание – их всех, именно скопом, оправдывали и оплакивали. Тех, кто задавал вопросы, тут же истерично обвиняли в «поддержке авторитаризма».

Моя мама по работе знала очень большое число людей в городе (в общей сложности не меньше 2000), и из этих 2000 репрессированные родственники имелись только у 3 семей (одна из них – наша собственная). Поверить в масштабы «репрессий», в которых нас яростно заверяли перестройщики, после всего этого было тяжело.

Тем не менее, перестроечный антисталинизм отравил на некоторое время в определенной степени и мое сознание. Еще долгое время я, несмотря на мое всегдашнее положительное отношение к социализму, к революции, к СССР, тем не менее испытывала какую-то неловкость в общении с теми, кто однозначно положительно относился к товарищу Сталину. Неловкость эта выражалась в моих мыслях типа «хороший человек, хотя и сталинист». Это вдолбленное перестройкой на уровне подсознания недоверие к «оболваненным сталинской пропагандой» мешало мне и обратиться к работам самого Сталина, прочитать их для того, чтобы судить о них по ним самим, а не по тому, что «бабушка (причем не моя!) надвое сказала». Исправить такое положение вещей мне помогли личные контакты с Партией Труда Бельгии и, как я уже упоминала, поездки в КНДР.

Сегодня, глядя вокруг себя, глядя как на российскую действительность, так и на то, как яростно, всеми средствами цепляются за награбленное у народа капиталисты, я как никогда ясно понимаю, что при построении социализма без «репрессий» обойтись будет нельзя, нравится нам это или нет. И интеллигенции пора прекращать бояться за свою шкуру. Если она действительно народная интеллигенция, то и думать надо не только о себе, любимых. Посмотрите, какие у нас враги – сильные, наглые, коварные, готовые прибегнуть к любому кровопролитию ради сохранения капиталистического «статуса кво». Неужели вы действительно верите, что они сдадутся без боя, отдадут награбленное и станут пай-мальчиками и девочками? И в будущих революциях без репрессивных мер наверняка не обойдется. Если враг не сдается, его уничтожают. Золотые слова!

Если его не уничтожить, он уничтожит революцию. Как и произошло в нашей стране в конце 80-х, когда на слишком многие вещи стали «гуманно» закрывать глаза, чаще всего- потому что рыльце было в пушку у самих уже фактически бесконтрольных партийных боссов. Вот о чем надо думать- как обеспечить непрерывную и эффективную работу механизма народного контроля в будущей революции, а не упражняться до бесконечности в пинании не могущих ответить Сталина и «несоветского» СССР.

Всего лишь только пару лет назад я перестала стесняться слова «сталинист». Осознав, что сталинизм – это и есть наш, советский социализм, в наших конкретных условиях того времени. Возрождения «сталинизма» нет оснований опасаться – в новых условиях социализм в любом случае будет уже другим. Но отрицание Сталина приводит логически к отрицанию и Ленина, и всего советского наследия. 

Сталинизм – это не только «культ» и «репрессии», но и все, что в СССР было хорошего, доброго и замечательного вряд ли стало бы таким, каким оно было, без неустанного труда товарища Сталина и его соратников. И именно поэтому, а вовсе не в силу каких-то «гуманитарных» соображений именно Сталин и является сегодня предметом таких яростных нападок капиталистов всех мастей, стран и народов.

Почему люди приходят к Сталину так же, как я – только сегодня? Потому что они смотрят на нынешнее вопиющее неравенство, на страдания миллионов и безнаказанность грабящих их единиц и задаются вопросом: “А было бы такое возможно при Сталине?”

Именно с этой мысли начала я свое знакомство со сталинскими работами и чтение книг о нем. И для меня открылось то, что было недоступно для моего знания по брежневским школьным учебникам истории, подспудно внушавших подраставшему поколению пренебрежение к Сталину. Я далеко не одинока в этом процессе. Популярность Сталина в народе сегодня растет как снежный ком. Его портреты появляются в общественном транспорте, на граффити, авторами которого является молодежь, ему ставят новые памятники – на совершенно добровольно собранные людьми средства (попробуйте-ка заставить собирать на такое дело сегодня!). Ему посвящают новые стихотворения и даже фантастические рассказы.

Сегодня высмеянными уже оказываются авторы антисталинских страшилок а ля 80-е. Как только они раскрывают рты, в ответ раздается оглушительный свист. Их перестают слушать автоматически – «а, еще один либеральный болтун!» Что же, за что боролись, на то и напоролись, как говорил мой предок-коммунист.

Сталину вовсе нет нужды быть идеальным деятелем, ему не нужны памятники и оды, а нам нет нужды его оправдывать. Сегодня его оправдывает сама реальность.

Либеральствующим придуркам вместе с полностью солидарной с ними в данном вопросе властью отвечаю: "Потому и приходят к Сталину, что находятся в здравом уме". Потому что стали различать, где было социалистическое движение и созидание, а где наступило капиталистическое гниение заживо»[8]

Мы открываем для себя Сталина, потому что, видя, насколько панически его боятся власть предержащие (как глисты боятся вормила!), понимаем – раз они его так боятся, значит, это именно то, что нам нужно!


P.S. После рассылки моей статьи товарищам, от одного из них пришёл ответ, который мне очень понравился, приведу его здесь как дополнение к статье.


Я несколько старше Вас, в школу пошел в шестидесятых годах, но имею совершенно схожую эволюцию взглядов на Сталина. И тоже задумывался над тем, в чем секрет роста его популярности и даже смены отношения к нему с отрицательного на положительное.


Хочу подсказать Вам идею для Вашего выступления. Мне думается, что истоки перемены отношения к Сталину надо искать даже не столько в том, что люди смотрят на нынешнее время и говорят, что при Сталине этого бы не было. 

Причина МАССОВОГО поворота глубже - она в том, что у большинства людей осталось позитивное отношение к СССР (к любому его периоду - раннему, среднему или позднему). Это показывают все соцопросы, в любом социально-возрастном разрезе. 

Что особо радует, молодые люди, родившиеся на перестроечном переломе и младше, тоже высказывают симпатии к Советскому Союзу. 

А дальше происходит интересная вещь. Российские власти, боясь этого, обильно чернят советскую историю. Первый канал российского телевидения невозможно стало смотреть: на нем регулярно показывают антисоветские сериалы. Едва заканчивается один, на следующий же день ставят другой. Прессуют и прессуют мозги. И у людей, симпатизирующих СССР, возникает желание освободиться от этого информационного гнета, найти оправдание своим симпатиям. Их бьют по самому больному месту - репрессиям в СССР. У большинства, как и у Вас, мнение о репрессиях формировалось в хрущево-брежневский период, они верят в обилие необоснованных репрессий и в дискуссиях с противниками СССР оказываются припертыми к стенке. Им остается только зажимать уши и говорить "Ну и пусть! Все равно советская власть была правильной". 

И вот таким людям достаточно дать первый толчок - сказать, что репрессированных было не десятки миллионов, а только три, причем, эта цифра растягивается на двадцатилетний период. Уже становится легче. 

Следующий толчок - рассказать о структуре репрессий, о том, что большую часть из них составляли власовцы, члены банд, типа бандеровской, полицаи, служившие фашистам. И у человека поднимается голова. 

А дальше стоит только добавить, что Хрущев сам был одним из лидеров по репрессиям, что Сталину приходилось даже осаживать его, как человека прорывает, он начинает сам искать информацию о тех годах - то, чего никогда бы не стал делать, если бы не оголтелая пропаганда, пытающаяся вытравить у него позитивное отношение к СССР. 

И тут случается новое великое событие - он открывает для себя авторов, которые уже давно и пока безрезультатно пытаются эту правду до людей донести (Мухин и др.). Огромнейшую роль в прозрении людей играют эти авторы. Их труд наконец попадает на благодатную почву и делает свое дело. 

Ну а тем, кто до этих авторов сам не доходит, достаточно бывает того, чтобы кто-то из знакомых просто пересказал эти труды и выводы. 

То есть, схематично переворот от антисталиниста к сталинисту можно нарисовать в следующей схеме: симпатия к СССР - попытка защитить свою симпатию - вынужденная необходимость делать это, защищая самый трудный (сталинский) период истории - первая услышанная правдивая информация, разбивающая какой-либо антисоветский (антисталинский) миф - следующая информация, развивающая первую - попытка самому разобраться в вопросе - открытие авторов-сталинистов и чтение их работ. 

Еще раз подчеркиваю, что первое и главное - симпатия к СССР - то, что, согласно всем опросам, присуще большинству населения страны и практически не зависит от возраста. Если нет этой симпатии, не состоится вся остальная цепочка.


В главном соборе Одессы продают иконы Сталина. ФОТО

«Святі» УПЦ МП від одеського «богослов'я». Це продається в крамниці головного собору УПЦ МП в Одесі,повідомляє Сяргей Горбік.


Читать ТАКЖЕ:

СССР: продление жизни человека

3 комментария :

  1. О Сталине

    «Мне рассказывал чрезвычайный и полномочный посол В. Семенов, что на большом собрании в Кремле Хрущев заявил: “Здесь присутствует начальник Генерального штаба Соколовский, он под
    твердит, что Сталин не разбирался в военных вопросах . Правильно я говорю?”

    “Никак нет, Никита Сергеевич”, — ответил маршал Советского Союза В. Соколовский»

    http://nstarikov.ru/new/books/Stalin_Gl1.pdf

    ОтветитьУдалить
  2. О Сталине

    «Когда Хрущев попросил Рокоссовского написать какую-нибудь гадость о Сталине, тот ему ответил: “Товарищ Сталин для меня святой”.

    На другой день Константин Константинович пришел на работу, а в его кабинете, в его кресле уже сидит Москаленко и протягивает ему решение о его снятии»

    http://nstarikov.ru/new/books/Stalin_Gl1.pdf

    ОтветитьУдалить
  3. О Сталине

    Не в советской, а в немецкой армии впервые создали штрафные подразделения. Германская армия
    обзавелась ими зимой 1941-го, а Красная армия — лишь летом 1942 года. И почему нам об этом не говорят наши либеральные историки? Не догадываетесь?

    Между тем лучше всех об этом сказал… сам Сталин. И не в секретной речи, а в совершенно открытом и часто цитируемом документе. Приказе Народного комиссара обороны Союза ССР № 227.

    Том самом — «Ни шагу назад». Дата — 28 июля 1942 года.

    После своего зимнего отступления под напором Красной армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для
    восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам.

    Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по
    трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи.

    Они сформировали далее около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустой-
    чивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи.

    Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте
    паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен.

    Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они
    дрались зимой. И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей родины, а есть лишь одна грабительская цель — покорить чужую
    страну, а наши войска, имеющие цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражение.

    Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу? Я думаю, что следует.

    И только после этого появились штрафники и заградотряды в нашей армии. Именно так: сначала у немцев, потом у нас.

    http://nstarikov.ru/new/books/Stalin_Gl1.pdf

    ОтветитьУдалить